denyaleto

Categories:

Бой под Марьинкой глазами французского добровольца

Подробности одного из кровавых эпизодов войны в Донбассе

Бой под Марьинкой – один из самых тяжёлых за время войны в Донбассе. В начале лета 2015 года фронт вновь загорелся, несмотря на то, что уже были достигнуты международные договорённости по прекращению боевых действий. Весь Донецк содрогался от артиллерийских обстрелов, и казалось, что вновь возвращаются времена, когда приходится привыкать к канонаде и засыпать под звуки войны.

Куда страшнее было внутри самого боя. Тогда на том участке фронта стояла бригада «Пятнашка», которой на тот момент командовал Ахра Авидзба с позывным «Абхаз». Тот бой красноречиво показал легендарный военный документалист Макс Фадеев. Настоящая фронтовая хроника пусть и даёт представление о том, что происходило там, но не сможет рассказать о бое, что называется, от «первого лица» участника вооружённого столкновения.

Для того чтобы узнать, что происходило под Марьинкой в июне 2015 года, я обратился к французскому добровольцу Сергею Мюнье, который принимал непосредственное участие в тех событиях. С ним я познакомился буквально через несколько дней после событий, которые он опишет сам в тексте ниже. Молодой парень с широкой грудью и широкими плечами, он приехал из благополучной Европы, чтобы принять участие в конфликте в Донбассе. Сам он родился в Луганске, но его семья со временем перебралась во Францию. При первой встрече Сергей показывал снимки своей окровавленной формы. В результате того боя он получил несколько ранений.

Этот текст будет содержать много подробностей, которые могут показаться неприятными восприимчивым людям, но война только на экранах телевизоров и кинотеатров может быть привлекательной. Повествование будет идти от лица Сергея. Таким увидел бой под Марьинкой французский доброволец донбасского происхождения Сергей Мюнье.

«Из Франции в Донбасс

Июнь 2015 год. Первый «замес» на Марьинке уже прошел. Мне вдруг вспомнилось, что у меня сессия экзаменов на первой неделе июля во Франции в университете. Полетел на приемную родину, побеседовал с джентльменами из французского МВД. Те сказали, что из рядов армии меня скоро исключат за самовольное участие в вооруженном конфликте, что, по их словам, противоречит интересам Франции. Сдал сессию, как смог. По вечерам, вместо того чтобы учиться, прокручивал ролики NewsFront с "Пятнашкой", ведь в донецких краях все еще было жарко, и мыслями отойти все никак не получалось.

Итак, взял билет в Ростов и уже знал, куда пойду. С Абхазом я познакомился еще до этого и направил в его подразделение группу иностранцев из трех французов, одного итальянца, одного американца и одного словенца. Два француза оказались под сильным впечатлением от происходящего. Они думали, что попадут в какой-то супер спецназ, но оказалось, что им придется воевать с одним автоматом на двоих и что никакого крутого коллиматора на автомате не будет. Воинственные порывы у них прекратились. В дальнейших мероприятиях они решили не участвовать и заняли позиции в квартире в центре Донецка, где и просидели до сентября. Вместо них добавилось два серба и два бразильца. Плюс четверо русских, и вся это веселая компания назвалась "иностранным взводом" пятнашки.

Так как я не был намерен оставаться жить в Донецке, я не хотел устраиваться в местную формирующуюся армию. «Пятнашка» все еще функционировала по принципам 2014 года. 17 июня прибыл в расположение и познакомился с командиром взвода иностранцев, россиянином, добрым человеком и вполне адекватным военным. Мне он сразу пояснил: контракта нет, зарплаты нет, из снаряжения выдать нечего, оружия на всех не хватает и на позициях жарко, но человек, говорящий на разных языках, на месте нужен.

Фронтовая реальность

На следующий день приехал на позиции, в руины какой-то базы отдыха и конного центра. В середине был пруд. Вокруг него были деревянные дома. В сами дома стреляли снайперы, причем иногда стреляли в одно и то же место на протяжении нескольких минут. Были периодические минометные обстрелы. В целом, это не мешало жить. Познакомился сперва с двумя сербами: Младен, молодой, и Горан, бывший бармен и ветеран войны на своей родине. Ребята оказались приветливыми и инициативными. Нашли барбекю и жарили всем мясо из консервов. Весь лагерь простреливался из Марьинки, то ли из ЗСУ, то ли из БМП. Постоянно что-то разрывалось над головой, и ветки нам падали прямо в костер - за дровами можно было не ходить. Благодаря двум сербам мы чувствовали себя как на отдыхе. Рядом был еще и магазин, куда разные ребята бегали за пивом.

Наш взвод держал задний пост, самый спокойный, смотрящий прямо юг, в сторону Александровки. У меня оружия не было, я просто распределял смены и ходил осматривать новые позиции на юге, на лесной полосе, где мы должны были расположить новый наблюдательный пост. Там я наткнулся на неизвестно кем поставленную растяжку.

19\06\15

19-го на утро пошла какая-то «движуха». Начали приезжать неизвестные мне люди. В первый раз за всю войну увидел целый взвод, одетый в броники и в каски. Это был взвод «басмачей». Обстрелы усилились, «басмачи» куда-то пошли, начался где-то бой. Вроде они подбили БМП противника. Наш взвод никакой связи не имел с остальными частями подразделения. Никаких приказов мы не получали. Вообще было непонятно, что творится. Поэтому мы наварили 5 литров кофе, нажарили тушенки и засели в нашем деревянном доме. Сидеть у барбекю было уже невозможно из-за плотного огня. Самое тяжелое было - не перелить кофе при прилетах разных видов снарядов. Ложиться и вставать уже надоело, поэтому мы просто лежали на полу и словно древние римляне питались лежа.

Через пару часов тех парней в касках и брониках начали выносить на носилках, причем там бегал и какой-то журналист из LifeNews. Со мной были француз Маэль из горной пехоты, и Джон - американский морпех. Хотя мы и не медики, у нас есть базовые знания по оказанию первой помощи примерно на одинаковом уровне. И еще с собой были медицинские средства, приобретённые за собственный счет. По сути, вместо магазинов у нас карманы были набиты капсулами, шприцами и бинтами, в том числе израильского производства.

Американца без оружия и словенца я послал вслед за суетившимися людьми, а сам пошел на наш пост, чтобы забрать у одного из бразильцев автомат. Виктор - парень нормальный, хотя и говорит только на португальском, но соображает. А вот второй, Диего, какой-то тусклый, полусонный, вообще не понял, зачем я пришел, видимо, он думал, что хочу разоружить, наверно, был уже такой опыт. Пришлось отправить бразильцев в дом, ибо так было безопаснее для всех, и посадил на пост сербов.

Побежали с Маэлем в сторону «кипеша». Тут столкнулись с известным, царствие ему небесное, Мамаем, и направились все вместе с носилками на позиции второй роты. Выбегая из лагеря через ворота, в которые попадает множество пуль, оказались перед широкой панорамой. Вся Марьинка перед нами, и собственно оттуда всё в нас и летит. На преодоление сотни метров открытого поля много времени не надо было, но в данной ситуации "пробежка" могла занять и больше. Отсюда и польза наколенников. Хотя и учат нас принимать разные "тактические" позы, но ничего тактичнее ползания на коленах в жутком страхе я пока еще не применял.

Прыгнули в окоп и узнали, что наши разбросаны в поле между нами и Марьинкой и парни их собирали. С окопа я увидел поле, где-то в двухстах метрах - дома Марьинки, откуда идет черный дым. Попытался разузнать у бойцов, где позиции «укров», но конкретного ответа не получил. В нашу сторону бегут люди и несут потрепанных бойцов. Окоп превращается в медпункт. С первых прибывших мы сняли все, что может пригодиться. Так я приобрел каску, магазины, б\к, медицину и экипировал четверых наших "легионеров". Кроме нас работал еще и местный медик. В окопах слышались разные языки: русский, французский, английский. Мне приходилось говорить на всех сразу. Правда, кроме раненых, никто не кричал. Напряженность была, все были в шоке, но моментов паники не было. Уже не могу припомнить, был ли в тот момент обстрел, так как был сконцентрирован на оказании мед. помощи и пытался вспомнить, чему учили.

«Югра»

Ранения были пулевые и осколочные. Особо запомнился боец-россиянин "Югра". Когда его бросили нам в окоп и начали снимать броник, он сильно кричал. Найти у него ранение не получалось, пытались переворачивать его, а он сильно извивался от боли. Увидели кровь на штанах, в районе живота. Прижали его спиной к земле. Пока я держал ему руки, Маэль начал расстёгивать ему пояс. Вдруг в окопе появился запах фекалий, с моей перспективы я увидел что-то окровавленное в штанах и подумал, что ему порвало половой орган. В этот момент пересекся взглядом с другими бойцами, наблюдавшими за процессом. Увидел искривлённые лица, что-то вроде отвращения и сочувствия одновременно. В этот момент было действительно жалко наблюдать за страданиями бойца. И вообще было страшно, ведь такое может произойти с каждым.

Обследовали его полностью и, наконец, нашли ранение. Оказалось, что пуля попала в спину и вылетела через пах. Снаружи вылезла кишка, где-то сантиметров на 20. Причем, ему попала и вторая пуля в ребро, но мы рану эту сразу не увидели, так как кровотечения практически не было. С самого начала я дал ему руку, и он ее сжимал со всей силы на протяжении всего процесса. Разговаривали на русском и французском. Все это делали, чтобы его успокоить. Живот ему обмотали, не прижимая кишку. Маэль отправился с ним в больницу: в данном случае требуется постоянно наблюдать и поливать кишку водой, дабы не допустить обезвоживания.

Нога купалась в крови

После полудня донесли последних раненых до эвакуационного пункта. Точные цифры не помню, но было уже как минимум 2 убитых и 12 раненых. Я добежал до эвакуационного пункта, сбегал проверить моих дорогих товарищей сербов, а потом снова вернулся в окоп. В этот раз пробежал поле уже в полный рост. Окоп был забросан медицинским мусором: шприцами, ампулами, окровавленными обрезками формы. Сами были вымазаны в крови. Вытирались, чем могли, и хлестали воду из баклажек. Было очень душно, хотя было пасмурно, если не ошибаюсь. Дальше возобновился сильный обстрел, именно по нашей позиции: из стрелкового, из АГС, РПГ, СПГ. Нам сказали, что севернее от нас 2-й батальон Республиканской гвардии обстрелял танк и были потери.

На нашей позиции были я, американец, словенец, и еще 5-6 местных, два подствольника и ни одного командира. Один из командиров в итоге начал лично подносить б\к, а мы на протяжении трех часов его выстреливали. Пытались координироваться, чтобы каждый успел зарядить все свои магазины и единовременно отстреляться в сторону противника. Где были позиции противника, было вообще неизвестно. Стреляли просто в сторону Марьинки. Сначала даже простреляли лесополосу, где был наш наблюдательный пункт, и там еще были 2 бойца. Хорошо, что нас предупредили и они смогли выйти.

Где-то в 5 часов вечера все это «мероприятие» не прекращалось. Пока я набивал патроны в магазин, вдруг увидел вспышку прямо перед лицом, и меня откинуло в сторону. Я упал на другого бойца. Тот закрыл руками лицо, будто ему что-то попало. Я ему руки от лица убрал и увидел, что ему прилетел маленький осколок в щеку - ничего страшного. А у самого себя вдруг заметил множество дырок на руке, начал себя осматривать. Боли не чувствовал. Вдруг меня позвали в другую сторону окопа. Я направился в сторону звука и заметил, что прошелся по двум окровавленным бойцам без сознания. Тут же заметил, что кроме руки у меня еще и ноги перебиты осколками и что один ботинок уже не бежевый, а красный. Нога внутри начала купаться в крови. В этот момент стало страшно и на какой-то промежутoк я, может быть, застыл. Был момент тихой паники, стало страшно представить, куда еще могли попасть осколки.

В итоге дал товарищу израильский бинт, который он использовал мне на руке. На ней кровотечение было сильнее, чем на ногах. Двоих бойцов без сознания унесли на носилках. Я решил дойти до эвакуационного пункта в одиночку, но осколок, попавший в ступню, не позволял мне стоять на ноге без боли. Поэтому пришлось пересекать все то же самое поле под обстрелом, еще и на одной ноге.

Больница, медсестра и маршрутка

В больнице Петровского района сначала завезли в страшную комнату с советскими стенами и положили на железный стол. Через полчаса пришла медсестра и спросила, как я там. Потом отвезли в операционную и начали дезинфицировать, вкалывая препарат с помощью шприца, который засовывали прямо в рану. Обезболивающего не давали. Было неприятно, но это ничего по сравнению с другими ранениями, например, в области живота. Одновременно предлагали жениться на медсестре, девушке высокой и стройной, сияющей блондинке в халате желтого цвета. Меня всегда поражало несоответствие шикарности славянских девушек и среды, в которой их можно встретить. После этого я надел мою окровавленную и порванную форму, забрал вещи наших убитых, сел на маршрутку, в которой люди на меня смотрели как на естественное явление. Кстати, поехал обратно на передовую. Выпил пива, и мы снова начали жарить барбекю из тушенки, запаса дерева у нас накопилось немало. Правда, потом был еще и минометный обстрел, но он нас уже не волновал.»

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/boy-pod-marinkoy-glazami-frantsuzskogo-dobrovoltsa/

promo denyaleto march 9, 2015 12:44 107
Buy for 50 tokens
Ты живешь в стране, в которой родился и считаешь своей Родиной. Ты её любишь такой, какая она есть, со всеми недостатками. Она неидеальная, так же как и всё в этом мире. Звезд с неба не хватаешь. У тебя работа, которая дает тебе энное количество денег, чтоб купить себе поесть, одеться, провести…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded