denyaleto

Category:

О современной военной журналистике

Оригинал: http://asd.news/articles/voyna/o-sovremennoy-voennoy-zhurnalistike/ 

Лучше, чем Артуро Перес-Реверте, пожалуй, никто не рассказывал о профессии военного корреспондента. В своих двух культовых для представителей этой профессии книгах «Территория команчей» и «Баталист» испанский писатель и военный фотограф не просто открыл тайну о людях, идущих осознанно в «горячие точки», но сформулировал философию представителей «Клуба безбашенных». Начинающие журналисты, зачитываясь книгами испанского гуру военной фотографии, невольно представляли себя героями его романов, а ветераны профессии узнавали в строчках себя и встречались лицом к лицу с горькой правдой, в которой до конца сами себе не могли признаться. 

Диджитализация военкорства 

На майские праздники испанец посетил впервые Россию, презентовал картину своего соотечественника художника-баталиста, побывал на Параде Победы в Москве и пообщался с российскими журналистами. В интервью изданию «Комсомольская правда» Перес-Реверте говорил о военном торжестве на День Победы, литературе и, конечно же, не могло обойтись без беседы о журналистике. Вот, что рассказал опытный военкор о том, что происходит сейчас с профессией, которой он посвятил 21 год своей жизни. 

«Меня в последнее время страшно занимает одна проблема: из журналистики исчезает фигура журналиста как интерпретатора событий. Это плохо, потому что реальность должна быть передана читателю специально подготовленными людьми. Не гаджетами, не блогерами, не камерами слежения, а специально подготовленными людьми. Но сейчас, благодаря соцсетям, это передающее звено перестало иметь значение. Любой дуралей с телефоном называет себя журналистом, - рассказал Перес-Реверту, - Потому что людям нельзя давать сырой контент. Потому что без предающего звена теряется вера в происходящее. Раньше эту веру нес человек-посредник, а сейчас никто, - заявил испанец, - Считайте меня странным, но мне даже манипулятивная журналистика милее, чем то, что творится сейчас, когда информация просачивается свободно и бессмысленно». 

В подтверждение его слов об изменении профессии военного корреспондента с приходом современных гаджетов и скоростного интернета говорит тот факт, что экстремальной журналистикой начали заниматься такие «дуралеи с телефонами», как я. Развитие технологий значительно понизило порог вхождения в профессию. Это касается и фотографии, и видео. Раньше, для того, чтобы стать военным фотографом, оператором и журналистом нужно было иметь дорогостоящее профессиональное оборудование (которое и сейчас стоит недешево), навыки пользования им и в достаточной мере обладать безбашенностью, чтобы нырнуть в грязь лицом, когда услышишь свой первый свист мины, а после не уехать подальше из ада боевых действий. Если последнее по-прежнему необходимо, то с двумя первыми пунктами всё стало значительно проще. 

Высокоскоростной интернет позволил мгновенно передавать информацию, а вместе с этим пришла нужда в оперативности. Кто первым сообщил, того и трафик, а это деньги. Медиа-бизнес всё же остается бизнесом, продюсерам нужно зарабатывать деньги. Никто не будет платить за вчерашние новости, а в эпоху глобализации актуальность информации исчезает также быстро, как появляются подробности. Поэтому большинство информационных изданий готовы пожертвовать качеством картинки в угоду оперативности. 

Первые снимки или видео с места события зачастую сняты на камеру смартфона, вертикально и в низком разрешении. Если раньше подобный контент отправился бы в корзину, как бракованный, то сейчас он может попасть на первую полосу именитого издания, если будет первым и уникальным. Но становится ли после этого автор снимка журналистом? Скорее нет, чем да. Но это позволяет обывателю прикоснуться к этому ремеслу и в самых смелых фантазиях представить себя военным корреспондентом. 

Во времена, когда Перес-Реверте разъезжал по «горячим точкам» со своей камерой, находились сумасшедшие, которые добровольно и за свой счёт ехали в объятые войной регионы, чтобы сделать себе имя, засветиться и попасть в редакцию какого-то известного издания. Фрилансеры, наравне с корреспондентами с аккредитациями от журналов, газет и телеканалов, лезли в пекло войны, потому что прекрасно осознавали, что хаос — это лестница для достижения своих целей. Но они также должны были уметь пользоваться камерой, потому что никто стандарты работы тогда не понижал, а до персональных Youtube-каналов, Instagram и страничек в социальных сетях было далеко. Кому-то всё же удавалось «засветиться» и даже получить Пулитцеровскую премию за свой снимок, но это, скорее, исключение, нежели правило. 

«Дуралеи с телефонами» на войне 

На примере донбасского конфликта можно проследить то, как меняется военная журналистика вместе с людьми, которые волей случая взяли в руки неказистые фотоаппараты, видеокамеры и смартфоны, чтобы снимать войну. 

Развитие технологий впустило таких парней и девушек, как я, в профессию. В начале вооруженного конфликта, кто мог, так и доносил правду о происходящем в Донбассе. Официальным СМИ доверяли лишь частично, так как понимали, что существует политика издания, владелец или спонсор, так или иначе, но профессиональные журналисты представляли ангажированную позицию. 

Те, кто следил за бойней в Донбассе со стороны, пытаясь узнать правду о происходящем, доверяли больше очевидцам, предпочитая получать информацию без посредников, тех самых интерпретаторов, о которых говорил Перес-Реверте. Появились военные блогеры. Пока в России развивались ютуберы, снимающие социальные эксперименты, пранки, челленджи и прочее, в Донецке молодые парни и девушки на говёненькие камеры пытались заснять обстрел города из артиллерии, танков и миномётов. Потом эти кадры свободно без фильтров и цензоров попадали в социальные сети. Люди могли самостоятельно сложить впечатление о происходящем, без манипуляций. Правда, это могли делать те, кто хотел получить информацию от первоисточника, а не от ретранслятора. Для этого нужно было разгребать тонны шлака в Сети, чтобы докопаться до истины. В это время редакторы и копирайтера делали за читателя всю работу, находили из интернета информация от очевидцев, публиковали в официальных СМИ, где видео\фото\текст получали свои трактовки и интерпретации. 

Регулярное цитирование, мелькание в СМИ и адреналин затягивали в профессию даже тех, кто занялся этим неосознанно. Постепенно вчерашние ноунеймы в журналистике обретали свои имена, оттачивали свой уникальный стиль, углублялись в военкорство, меняя любительские камеры на более профессиональное оборудование, развивая свои навыки, улучшая картинку, а также ближе знакомились с тонкостями профессии. Например, приходило осознание того, что военная журналистика далека от романтичных страниц книжных романов. Оказалось, что жизнь намного прозаичнее, жестче и красноречивее. Вместе с этим менялось отношение к жизни, войне и мире, трансформировался взгляд на происходящее. Примерно, так и сформировался донбасский «Клуб безбашенных» — негласное объединение медиа-сталкеров, которые без разрешений и аккредитаций проникали в Зону боевых действий за информационными артефактами. 

Возвращаясь к истокам 

С подписанием Минских соглашений в феврале 2015 и перехода от «махновщины» к формированию официальных структур возможность заниматься военным фрилансом без согласования с силовыми ведомствами стало невозможным. Власти стали контролировать информацию, исходящую из «красной зоны». Теперь было значительно сложнее получить «горячий репортаж», но этому способствовало значительное снижение количества обстрелов и боестолкновений. Постепенно, хаос стал обретать свой квази-порядок. 

Со временем кто-то перестал этим заниматься, сумев вовремя остановиться, как только прошла эйфория и адреналин в крови исчез, кому-то было мало, и он пошел дальше, став военкором силовых ведомств или получил место в интернет-издании, кто-то занялся гражданской журналистикой, а кто-то погиб из-за того, что удача отвернулась и перестала спасать от несчастья на фронте и в тылу. 

Но, в конечном итоге, всё-таки независимая фриланс военная журналистика в блогах и Youtube-каналах испарилась, как только стал вопрос пропитания, оплаты счетов и условий жизни. Всё пришло к тому, с чего начиналось — военные блогеры были вынуждены встроиться в систему, где существует ангажированность, политика издания и прочее. Не стало «дурачков с телефонами», появились люди-посредники, профессиональные и опытные. Сырой контент был заменён на качественный с готовыми мыслями, которые легче воспринимать читателю\зрителю\слушателю. Не нужно больше вникать и углубляться в вопрос, это уже сделано заранее, подготовленными людьми. Обывателю нужна информация, поданная в максимально понятной форме, чтобы можно было сформировать своё мнение по тому, что творится в мире, чтобы оставаться на плаву в море информации. И тут его мнение будет зависеть от тех, кто ему разжует события, происходящие в тысячах километрах от него. 

Сиюминутная журналистика теперь активизируется исключительно в моменты обострений на фронте. Тогда военкоры вспоминают романтику 14-15 годов, сообщают о происшествиях с места события или получая информацию от местных жителей или военнослужащих. Но всё прекратится, как только пушки станут тише и всё вернётся в состояние замороженного конфликта. 

Прощай, смартфон 

Действительно, гаджеты и социальные сети серьёзно видоизменили журналистику в целом и военкорство в частности. Как показывает практика, чаще всего это проявляется в событиях экстраординарных, вроде того пожара в Соборе парижской Богоматери. За уничтожением в пламени знаменитой святыни человечество следило онлайн, благодаря очевидцам, но на обложки мировых изданий попали качественные снимки профессиональных фотокорреспондентов, а значит, и в истории запомнятся они, а любительские съемки ушли вместе с молниеносными сообщениями в Telegram. 

Это касается и военной журналистики. Ею занимались авантюристы в мире медиа и нужно признать, что вносили свой вклад в информационную войну, но они исчезают вместе с теми, кто «повоевал и поехал домой». На долгосрочную перспективу подобная работа не рассчитана, если сталкер не готов после своей первой войны отправиться на другой континент, чтобы продолжить искать «горячие репортажи», но в действительности мало, кто жаждет продлить тяготы и лишения состояния войны. После похмелья наступает трезвость и инстинкт самосохранения, люди возвращаются к привычным занятиям, к мирной жизни без беготни под свист пуль и жужжания осколков. Но те, кто захочет остаться в профессии будет обязан развиваться, усовершенствовать свой контент, чтобы быть способным конкурировать с изданиями и не становиться вновь «дуралеем с телефоном». Хотя находятся те, кто пренебрегают тенденциями и продолжают публиковать низкосортный контент у себя на страницах в социальных сетях, но зачастую там он и остаётся замеченным несколькими сотнями из списка друзей. 

P.S. В интервью «Новой газете» Артуро Перес-Реверте, говоря о том, что с войны невозможно вернуться прежним, сравнил военного корреспондента со священником и проституткой, так как святость и блуд в этой профессии находятся не то, чтобы рядом, но в комплексе. 

«Священник может оставить свое одеяние и жениться, начав жить нормально, и проститутка может стать нормальной матерью, но взгляд на мир и воспоминания — всего этого уже не исправить. Жизнь, которую мы ведем как репортеры, в конце концов трансформируется в особую форму восприятия мира», - констатирует испанский гуру военной фотографии.


promo denyaleto march 9, 2015 12:44 107
Buy for 50 tokens
Ты живешь в стране, в которой родился и считаешь своей Родиной. Ты её любишь такой, какая она есть, со всеми недостатками. Она неидеальная, так же как и всё в этом мире. Звезд с неба не хватаешь. У тебя работа, которая дает тебе энное количество денег, чтоб купить себе поесть, одеться, провести…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded